Skip to content

[dorledor.info ]Рождённая свободной – ушла…

February 19, 2013
Безвременно, внезапно, несправедливо рано ушла из жизни большой художник, изысканный и интеллектуальный мастер Инесса Цыпина, одна из самых свободных и независимых личностей, которых удавалось встречать в жизни. Сколько и чего стоила эта свобода и независимость – отдельная тема. А сегодня мучит только один вопрос: как же так? Почему? Она так много еще хотела сделать, увидеть, понять! Так ярко и открыто – настоящими всполохами чувств – умела всему радоваться: красивому дереву, живописному пятну солнца на траве, книге, фильму, музыке, хорошему человеку, чужой интересной мысли и работе – ничего не пропуская. Она не собиралась стареть. В ней безостановочно шёл активный процесс жизни, «обмен веществ» души – всплески эмоций, переживаний, восторга, удивления и отчаяния, а главное – неустанный поиск какой-то абсолютной истины, «золотого сечения гармонии». Этот поиск истины завораживал и всё очищал, как чистит заржавевшие слова сильный раствор правды.
МАКСИМАЛЬНАЯ МАКСОВНА
Так что в мире полумер радикальная Инесса Максовна многим любящим необременительное общение казалась МАКСималисткой во всём. Но если она ею и была, то прежде всего ради и во имя Искусства. Ничего важнее живописи, творчества для нее не было. И вокруг нее никого не было. Она и ушла от нас – вся в планах предстоящей осенней большой персональной выставки. Беспокоилась только об одном – чтобы пришли, увидели те, кто знает толк, что же она успела сделать за последние годы (пусть и перемежаемые болезнями), что смогла передать и выразить. И как поднялась еще на одну ступень своего нескончаемого самосовершенствования. Постоянный процесс восхождения на эту недостижимую Гору Света, к пику максимального осуществления дарованных ей от Б-га возможностей (при отсутствии ласковых ступеней и удобных зацепок), был ее искренней мучительно-отрадной Голгофой, никак не позой или причудой. В этом она была по-мужски бескомпромиссной.
При ее болезненности – работала на износ, временами исчезая из этого мира по причине крайнего эмоционального и физического истощения. Впрочем, и сама техника живописи маслом требует иссушающей затраты сил. Если работать без скидок. Можно сказать: Инна Цыпина сгорела, сожгла себя. Без семьи и комфорта. Как она говорила, «творчество – это все-таки сублимация энергии. Жить так называемой “полной жизнью” среди множества романов и любовников, или мужа, детей кастрюль, или существовать в успешной карьере с портфелем и быть при этом творческим человеком – невозможно. Исключения настолько редки, что только подтверждают правило. Все художники, которые вступали на путь комфорта и преуспеяния, даже супергениальные, быстро умирали как творцы. Рафаэль, Ван Дейк, да мало ли кто еще!..».
 Исключительно требовательная к себе и редко упоенная своими явными живописными достижениями, она всё время стремилась к вершине, видимой ей одной. Сжатая до плотности драмы экспрессия, лирическая тайна и дух её работ, необыкновенные розовый и серый цвета, ее городские пейзажи «Старый Кишинев», женские портреты и автопортреты – вершина творчества.
ДАРЫ ПРОШЛИ МИМО
В отличие от многих художников своего поколения, Инна Цыпина не смогла, не успела насладиться всеми дарами советского рая – не сидела годами на «свободных хлебах», не гуляла систематически в творческих отпусках. Просто ее слишком поздно – в сорок два года, в 1988 году, т. е. только в перестройку – приняли в Союз художников. Фактически с той поры – после мгновенного ухода со службы на телевидении – началась иссушающая силы творческая гонка «наверстывания упущенного», совпавшая с расцветом таланта. И всё сложилось бы не столь трагично, если бы не упали, придавив мечты, лихие девяностые годы и в эту суровую пору не начали болеть и уходить из жизни престарелые родители. Приходилось творить, зарабатывать и ухаживать – одновременно. И понятно, почему после их ухода из жизни, как подожженный с двух сторон фитиль, пошли её двухтысячные, «нулевые».
Бывало, Инна, не жалея себя, работала в сырой мастерской по 20 часов в сутки: «Когда работа идет, ты испытываешь неслыханное счастье, чувство необыкновенного освобождения, экстаз и подъем. Как будто рухнули все стены и развязались все путы. Ликование идет изнутри и распирает грудь. Тебе трудно дышать, но в то же время ты легок как птица…». И так безостановочно, безотрывно от мольберта. Десятки портретов, пейзажей, натюрмортов, тематические серии работ – в живописи, масле, графике, пастели, угле, сангине, сепии…. Но потом – неизбежные от усталости –болезненные срывы, выздоровление и снова работа до изнеможения.
Как-то она превзошла самое себя – всего за один зимний месяц с небольшим выполнила маслом 25 портретов современников! И все –с натуры… «Портрет – это какая-то очень высокая точка в живописи. Я себе давно дала зарок: когда буду в живописи как рыба в воде, тогда начнется портрет…» – говорила Инесса. Однажды всё-таки собрала прекрасно оформленную персональную выставку и представила более 150 работ – портреты, натюрморты, пейзажи, композиции.
Рожденная свободной, независимая и не терпящая фальши, она скромно проживала свою жизнь вдали от тусовок и «интронизаций» – этого введения очередного художника в круг официально обласканных властями и общественным мнением (под звон бокалов и закуску). Ни одной официальной награды… Зато сотни работ одного из самых значимых, тонких, редких художников республики! Некоторые из них хранятся в самой «Третьяковке», во многих странах мира, преимущественно – в частных коллекциях, но основная часть осталась неприкосновенной: ведь главной её целью было оставить свои работы на родине – в Молдове. И, экономя, «поджимаясь», питаясь кашами, она смогла сберечь основную часть своей «коллекции», не продавая картин. А спрос был, и немалый…
Вообще, вспоминая детали такого выживания Художника с большой буквы, ничего говорить уже не хочется. В таких случаях слова ничего не значат и совершенно бессильны. Они не в силах передать боль от этой смерти. Когда еще встретишь человека, у которого всё – от восторга до отчаяния, от бунта до смирения, от жизни до смерти – было так  вызывающе немодно, честно и бескомпромиссно подчинено жажде… идеала?
Она не была надутым мэтром, упоенным своей персоной и успехами в живописи. Она не продавала, как иные, ставшие «модными» детали биографии своей семьи. Хотя там значилась и двоюродная тётка, севшая по знаменитому «делу врачей», и московские «шишки», и отец, пострадавший при сталинском режиме, и война, и эвакуация – много всего. Напротив, она была скромным человеком, умевшим посмотреть на себя и других, на живопись и ценности сегодняшнего дня из абстрактного далека.
КАК НАСТОЯЩИЙ ИСКУССТВОВЕД…
Говорила ли Инна о любимом ею Рембрандте («он в живописи применял приемы скульптора, как бы лепил мазками эти формы, вот почему мазок его чувственен, так по-особому напоен энергией жизни»), спорила ли о «молдавском постимпрессионизме», цитировала ли любимые слова обожаемого мастера Михая Греку, обращенные к ней, еще молодой и восторженной: «Иди-ка ты от меня подальше, девочка, и запомни: в тени большого дерева ничего не растет…» – она оставалась смешливой, даже озорной и азартной. Недаром ей дали имя Инесса, что в переводе с латыни означает «бурный поток». Только больше ему не суждено бескомпромиссно рваться вперед, преодолевая препятствия и скользкие камни. Человека нет, он замолчал навеки, но остался Дар, что говорит в живописи.
Однако не удержусь, чтобы (хоть условно!) сейчас прозвучал голос Инны Цыпиной из моего интервью. Ведь по-другому слышатся слова ушедшего человека: они – как завещание.
– А это правда, что существует “синдром Дориана Грея” и человек иногда получается на портрете таким, каким он станет в будущем?– Очень часто. И еще бывает, что, не зная всю подноготную человека, ты волей-неволей открываешь ее в портрете. Тут много психологических загадок и для самого художника.

– Но Вы-то сами как понимаете свою задачу?

– Мне всегда хотелось соединить традиции, или школу, русского и западного портрета. Это достаточно сложная задача. Русский портрет как раз не столько изобилует внешними эффектами, сколько глубок, насквозь психологичен. Западный портрет – это, наоборот, виртуозное соединение живописных эффектов и формы, они красивы, но в них почти нет “психеи” – души… Кстати, французы заворожили многих наших хороших художников и дали толчок их творчеству. И эти наши молдавские художники пишут красивые по цвету портреты, с хорошим общим решением, но в них часто нет души. Они пишут портреты так же, как пишут пейзаж или натюрморт. То есть декоративное начало в портрете, по сути, побеждает все остальные задачи. Это бывает очень интересно, но этого мало.

– А насколько это возможно – «поймать двух зайцев»?

– Мне кажется, что в живописи возможно не только это. Живопись тоже должна развиваться и двигаться вперед. Правда, движение живописи как бы ушло вглубь, процесс не так заметен на общем фоне ярких выставочных шоу. Но нельзя же о живописи судить только по выставкам инсталляций и арте-фактов, этой промышленности от искусства. Настоящее – оно как было штучным, так им и останется.

Елена ШАТОХИНА
Фото автора.
 http://www.dorledor.info
One Comment leave one →
  1. March 11, 2013 6:54 pm

    Светлая ей память! Как жаль! Как жаль!

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: