Skip to content

[allfun.md] Олег Краснов: О коллегах пишут как о покойниках – или хорошо, или ничего

June 12, 2010

Олег Краснов: О коллегах пишут как о покойниках – или хорошо, или ничего

Олег Краснов, математик по образованию, успел поработать дворником, санитаром психиатрической больницы, лаборантом кабинета физики, массажистом, тренером по бодибилдингу, учеником слесаря-инструментальщика и даже коммерческим директором стекольного завода. Однако в круг интересов Allfun он попал благодаря другой своей профессии. Олег – журналист.

Один из самых известных и оригинальных в Молдове. Благодаря тому, что журналистика всегда была не главным источником заработка, Олегу удалось сохранить независимость, что большая редкость для молдавского журналиста. Писать “что хочу” и “о чем хочу” может позволить себе далеко не каждый. За весь период работы в области СМИ и литературы Олег успел поработать в таких изданиях как “Логос-пресс”, “Аргументы и Факты”, журнал “Public”, публиковался в парижской газете “Русское слово”, московском журнале

“64”, газетах “Вечерний Бишкек”, “Молдавские ведомости”, “Кишинёвский обозреватель”, “Время”, редактировать журнал “Лужа”, написать несколько рассказов и даже сыграть в театре.

– У любого издания есть свой формат, в который нужно вписаться…

– Или этот формат раздвинуть. Я пытался ломать формат даже в таком сухом экономическом издании как “Логос-пресс”. Ведь об экономике можно писать так, что будет читаться увлекательно как детектив.

– “Public” вас сейчас форматами не душит?

– Большое спасибо редактору, “Public” мне позволяет вытворять практически все, что заблагорассудится. Как в общем-то и “Аргументы и факты”

– Олег, а почему вы вообще начали писать?

– Наверное потому, что когда я говорил, меня никто не слушал. А теперь читателю и деваться некуда.

– Вы пишете об очень разных вещах – о литературе, кино, об экономике, политике,  истории… А о чем писать интереснее?

– Я бы с большим удовольствием писал бы о литературе и искусстве, но это вряд ли возможно.

– Почему?

– У нас ничего не происходит или происходит раз в полгода. А когда происходит, то об этом бывает некому написать. Критика у нас комплиментарная, провинциальная, о коллегах пишут как о покойниках – или хорошо, или ничего. А на самом деле полемика может быть очень интересной, важно, чтобы она не превращалась в сведение счётов.

Слой интеллигенции в нашем городе истончился до прозрачности.
Если сравнить Кишинёв с российским городом такой же величины, скажем, с Ярославлем, то станет ясно, насколько культурная, литературная жизнь нашего города беднее. Если говорить о румыноязычной части общества, то и там ничуть не лучше.

Существование мёртвых структур, вроде трёх наших союзов писателей, на самом деле небезобидно – обществу кажется, что существует нечто, чего на самом деле нет. Нет писателей, нет книг, нет литературного журнала, и нет главного –  системы распространения, продажи книг.

Что ещё хуже, жизнь города изолирована от культурных процессов в Москве или Бухаресте. Скажем, на русском языке вышел где-то фильм или книга. Я звоню редактору: – Давай я напишу об этом! – Не надо, в Москве об этом уже двадцать человек написали. – Но я напишу лучше. – Не надо лучше, в интернете всё есть. Напиши о том, что происходит у нас. А в результате это событие в нашей печати не обсуждается, не становится явлением нашего культурного процесса.

– Почему Вы стали меньше писать об экономике, Вы ведь начинали в “Экономическом обозрении “Логос-пресс”?

– Я не хочу писать об экономике, я от этого устал. Большая часть того, что я писал об экономике с 2000-го года остаётся актуальной по сегодняшний день, и это грустно и бессмысленно. Знаете, некоторое время назад недалеко от моего дома в старом ржавом автомобиле поселился человек. Он в этом автомобиле спал, ел, гулял вокруг автомобиля. Подходили полицейские, проверяли его документы, документы на машину – всё в порядке. Человек был вежливым, со всеми здоровался и прощался, упрекнуть его было не в чем. Как-то ему попался и я. Он долго мне жаловался на тяжёлую жизнь народа, после чего решительно заявил: “Необходим экономический рост!” И тут на меня снизошло просветление, и я понял, что писать об экономике больше не хочу. Даже бомжи понимают вещи, которые не интересуют Правительство. Сколько можно писать об одном и том же?..

– А об истории писать интереснее?

– Не всегда. Когда я пишу об истории, меня не покидает ощущение, что пишу плохо, неловким суконным языком, а легко писать о сложных вещах сложно, и присутствие в материале цитаты, документа … оказывает влияние на текст. Даже об экономике можно писать игриво … Об истории сложнее.  И в то же время мне кажется, что некоторые вещи я написать обязан, я так воспринимаю свой долг.

Сейчас очень интересное время – обострились информационные войны, по головам гуляет огромное количество мифов, нелепых настолько, что в них не верят даже те, кто надувает эти воздушные шарики. Можно потрясти читательскую аудиторию, говоря совершенно несложные вещи. Людей шокирует, когда говоришь, что земля круглая, а трава зелёная. Это забавно видеть, но самому бывает не очень интересно излагать какие-то общеизвестные вещи. А потом выходит газета, и понимаешь, что это было нужно.

– Пресса имеет какое-то воздействие на массы? Промывание мозгов посредством СМИ – это правда?

– Правда. Только молдавские СМИ имеют небольшое воздействие на сознание обывателя. Самый большой центр манипуляции сознанием – Америка. Есть несколько менее крупных. А Молдова… Мы же вообще не знаем многих важных вещей. Вот вы знаете, что в конце 90-х в Конго вырезали 6 миллионов человек? Это примерно столько же, сколько убили евреев во вторую мировую. Не знаете. А почему? Потому что в мировых СМИ больше говорят о том, похудела ли или поправилась Бритни Спирс.

А что мы знаем, скажем, о Саудовской Аравии? Это абсолютная монархия, где вся исполнительная, законодательная, судебная и даже религиозная власть принадлежит одному человеку. Никаких выборов. О свободной прессе и речи нет – запрещено даже устное обсуждение общественного устройства. Полное отсутствие демократии. Но мы же ничего не слышим о Саудовской Аравии, мы обсуждаем Иран, где худо-бедно проходят выборы, где избирают парламент и президента. Почему?

– Иногда кажется, что Вы специально пытаетесь эпатировать публику, или подразнить власти …

– Нельзя писать оглядываясь. У меня, как у любого человека есть внутреннее ощущение правоты, при том, что любой человек субъективен. Разумеется, я независимый журналист до тех пор, пока мне это позволяют издания, в которых я сотрудничаю, и те люди, которые со мной общаются. И я не публикуюсь в газете “Жизнь”, мне ничего выдумывать не надо.

– Как Вы относитесь к известности?

– Особой известности у меня нет, я же не Наталица Барбу. Случаются минуты славы … но и они бывают иногда такими … неуместными. Выходишь в спортивных штанах из ближайшего гастронома с огромной бутылкой пива, а тут – на тебе,  восторженные читатели. – Здравствуйте!!! Вы известный публицист такой-то? А мы хотим здесь и сейчас обсудить Ваш последний опус! – Нет, это не я!!! Это совсем другой человек!

А то пока отпустят, рука заболит бутылку за спиной прятать.

– Говорят, что Вы некоторое время назад были арестованы и провели несколько месяцев в тюрьме …

– Да это правда.

– Расскажите, как это было.

– Были допросы, потом месяц в изоляторе временного содержания, реанимация городской больницы и тюрьма в Прункуле. Если бы меня там немного не покалечили, то я бы даже сказал, что это было полезно. Многое понял о нашей правоохранительной системе, о прокуратуре, полиции, суде. О человеке. Тюремный опыт очень болезненный, но и полезный, изменяет отношение к жизни. Самое трудное в тюрьме – бессмысленность происходящего и невозможность чем-то себя занять. Это как в детстве поставили в угол и забыли на месяц.

Я почему-то думаю, что многие из сегодняшних работников полиции, прокуратуры, судей ответят за свои поступки не когда-нибудь, а ещё на земле. По моим представлениям, они уже должны начинать бояться. Время сейчас бежит очень быстро, не успеешь оглянуться, как времена изменятся.

– Вы религиозный человек?

– Нет. У меня свои отношения с Богом. А к церкви я отношусь плохо. Я вижу, чем там реально занимаются. Церковь это бизнес на посредничестве между мной и Богом. Как сказал Фрэнк Заппа, церковь отличается от секты количеством недвижимости.

– Ваши любимые писатели?

– Из современников – Андрей Геласимов, Татьяна Толстая, Алексей Серов, из классиков – Чехов, отчасти Набоков, Булгаков.

– Чем Вы занимаетесь сейчас?

– Сейчас я готовлю к выпуску книгу коротких рассказов кишинёвских авторов вместе с дизайнером Борисом Брынзеем. Это очень разные авторы и разные рассказы. Я думаю, скучно не будет.

Марина Анохина

All Moldova

http://www.allfun.md/index.php?page=projects&id=1220454752&sid=-1&pid=1353&pg=4


One Comment leave one →
  1. June 15, 2010 8:41 pm

    Зачем такие записи? Разве вас интересует чужое мнение?

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: